rdavid: (2005)

Выпил. Листаю «Заповедник». Перепостил из собственного.


Nikon D700, Nikkor AF-S 24-70mm f/2.8G ED, 1/400s f/7.1 at 24.0mm iso200, view map

Форест Хилс, Квинс, Нью-Йорк, июль 2010 | Прямо с вокзала я рванул в Квинс… Для меня Нью-Йорк—это писатель Сергей Довлатов (ну, и фото-магазин Би-энд-Эч). Я хотел побродить по улицам довлатовских героев… +13 )

rdavid: (2010)


Nikon D700, Nikkor AF-S 24-70mm f/2.8G ED, 1/400s f/7.1 at 24.0mm iso200, view map

Форест Хилс, Квинс, Нью-Йорк, июль 2010 | Прямо с вокзала я рванул в Квинс… Для меня Нью-Йорк—это писатель Сергей Довлатов (ну, и фото-магазин Би-энд-Эч). Я хотел побродить по улицам довлатовских героев… +13 )

rdavid: (Default)

   

В редакции газеты "Новый американец", 1980, © Нина Аловерт | Кладбище "Маунт Хеброн", 2006, © Mae | 19 лет назад умер Сергей Довлатов. Посмотрел фильм Лурье, взглянул на дом из повести "Заповедник", почитал яркие воспоминания Елены Игнатовой, Эры Коробовой и Петра Вайля, поискал записи довлатовских передач на "Радио Свобода" - не нашёл...

rdavid: (Default)

С Михаилом Веллером у меня отношения сложные. Когда-то давно он напоминал мне Довлатова - я читал всё, что мог достать. Я читал, читал, читал... понаписал Веллер много. На очередном сборнике он мне надоел, я оставил книгу на середине. И мысленно занёс его в разряд коммерческих писателей, вместе с Марининой и Незнанским. 10 лет я про Веллера не вспоминал. Несколько раз в интернете мне попадалась его публицистика. (Блестящая, надо сказать.) И только... Но недавно я прочитал сборник "Долина идолов". На одном дыхании. Я выбрал несколько мест на память. читать )

rdavid: (Default)

Перечитываю веллеровский "литературно-эмигрантский роман". Несмотря на авторскую злобность, считаю роман лучшим произведением из длинного списка "о Довлатове". Удивительное совпадение, сегодня, после мнения дважды дифференцированного эмигранта, читаю у Михаила Веллера:

"Россия - остается своей: ты приезжаешь - здор-рово, ребята! Смотришь в лица, прочее мелочи. И по дороге от лица до лица - шизеешь: от грязи, бьющей в глаза, нерадивой и бесстыдной нищеты, нормальной окружающим; от обшарпанных прилавков, вонючих лестниц, колдобистого асфальта; от дебильной медлительности кассирш и неприязни продавцов, от грубости равнодушия и простоты жульничества, агрессивной ауры толпы, где каждый собран за себя постоять, раздрызганности упрессованного телами транспорта, нежилой неуютности кабинетов и коридоров, от неряшливой дискомфортности редких кафе и убогой пустоты аптек. Таксист - хам, редактор - враль, слово не держится, в метро духотища, водка - отрава, вязким испарением прослоена атмосфера, тягучий налет серости на всем, и от этой вселенской неустроенности устаешь: сам процесс жизни делается тебе труден неизвестно отчего."

Веллеру хорошо, он - писатель, меня в таких случаях срывает на мат. Дважды дифференцированные считают себя чуть ли не петрами великими, прорубающими окна в цивилизованный мир. Я же вижу в них обычных биржевых игроков - сорвать дивиденды до того, как всё рухнет (тем более, что разнообразные паспорта готовы). Таких не хочется жалеть во время очередной катастрофы, ведь они знают, на что идут...

Вот ещё из Веллера:

"И Ганапольскому в 'Эхе Москвы' на вопрос: ну как тебе Москва? - я мог ответить честно только одно: ребята, в этой сверхгигантской куче дерьма оскорбительно и непереносимо все. Кроме одного: но ребята, вы все здесь..."

rdavid: (Default)

Год назад я писал... Сегодня я открыл "Заповедник" - и не смог оторваться, пока не пробежал половину текста. Я перечитывал эту повесть бесчисленное множество раз. Фразы лёгкие, предложения простые, диалоги свободные. Невозможно поверить, что каждое слово, нет, каждый знак препинания многократно выверен и отточен. Известно, что Довлатов не начинал два слова с одной буквы в одном предложении. Представляете, сколько времени было потрачено на следующее предложение: "Мне чуждо сонное долготерпение рыбака, безрезультатная немотивированная храбрость альпиниста, горделивая уверенность владельца королевского пуделя..."?

Ещё один секрет довлатовской прозы - это музыкальность. Как в стихах. Если отвлечься от смысла и плавно проговорить, то легко заметить ритмичность. Слова журчат как морской прибой. Новый абзац - смена ритма. Вот, например: "Итак, я поселился у Михал Иваныча. Пил он беспрерывно. До изумления, паралича и бреда. Причем, бредил он исключительно матом. А матерился с тем же чувством, с каким пожилые интеллигентные люди вполголоса напевают. То есть для себя, без расчета на одобрение или протест."

Или следующая зарисовка: "Потом все изменилось. Лес расступился, окружил меня и принял в свои душные недра. Я стал на время частью мировой гармонии. Горечь рябины казалась неотделимой от влажного запаха травы. Листья над головой чуть вибрировали от комариного звона. Как на телеэкране, проплывали облака. И даже паутина выглядела украшением..."

Как и в стихах, в его прозе невозможно убрать слово, очарование рушиться. Поэтому пересказывать Довлатова - занятие неблагодарное, можно только учить наизусть. Поэтичность текста - не удивительна, ведь Сергей разбирался и любил стихи. В частности, боготворил Бродского.

У него смешно всё. И грустно. И трогательно. (При этом, говорят, в жизни он был несносным человеком.) Я каждый раз смеюсь над строчкой: "Друзья мои! Здесь, я вижу, тесновато. Пройдемте в следующий зал!..". Кстати, сразу за ней идёт описание приятеля Володи Митрофанова и его "зеркальной памяти". Интересно, что сам Довлатов обладал способностью с первого раза запоминать большие отрывки текста. Об этом пишет его первая жена Ася Пекуровская.

Довлатовский реализм настолько увлекает, что невозможно отделаться от мысли, что его романы автобиографичны и документальны. Отгадка в том, что он жил литературой и в литературе. Действительно он работал в Пушкинском Заповеднике. Действительно он был алкоголиком и запойно пил. Действительно он был непоседлив с женщинами. Действительно, общая канва выглядит автобиографичной, но жизнь внутри литературного произведения - сочинённая. Или, точнее говоря, подсмотренная у реальной жизни и мастерски описанная. Каждый его читатель находит нечто близкое себе, нечто такое, что сам видит ежедневно.

Ну и, как последний аргумент моего восхищения, когда я болею, то вместе с аспирином мне приносят Довлатова. Честное слово, помогает.

rdavid: (Default)

Читая воспоминания Аси Пекуровской, наткнулся на замечательный абзац. Он мне показался точным описанием эпохи:
Как и в античном тотеме, в нашем анклаве шестидесятых родство по крови не осознавалось. Каждый член анклава был братом и сестрой другого и каждого. Мифом была сама наша жизнь. Самым впечатляющим мифом того времени был поединок четырех братьев, которые долгие годы были неразлучны. Братьев звали: Дмитрий Бобышев, Иосиф Бродский, Анатолий Найман и Евгений Рейн. Однажды, как гром среди ясного неба, подруга Бродского ушла к Бобышеву, жена Рейна к Найману, жена Наймана к Томасу Венцлова, и началась повальная эмиграция. Бобышев, Бродский и Венцлова оказались в Америке, Рейн и Найман - в России.

Книгу в целом я нашёл слабой. И дочитал её только из любви к сплетням и Довлатову. Я с пиететом отношусь к красивым женщинам. Но асинина книга погружает читателя в омут комплексов и недосказанностей. В одном интервью Ася Пекуровская говорит о себе юной:
- Для меня, закомплексованной и не знавшей никакого другого способа общения, нежели состязание в остроумии, встреча с таким человеком (Василий Аксёнов) была откровением.

"Состязание в остроумии" - точное определение асиной книге. К сожалению.

Интересная подробность. На самом деле хрестоматийное восклицание Бродского из "Соло на ундервуде" "Если он против, я - за!" относилось не к колхозам. Ася пересказывает известную встречу Довлатова и Бродского в больнице:
- Тут у нас Евтушенко выступал в защиту евреев.
- Если он - "за", то я - "против", - прошептал Ося и откинулся на подушки в изнеможении, как человек, свою миссию выполнивший.


Последнее интервью и смерть Довлатова (отсюда):

rdavid: (Default)



Меарат амахпела, Хеврон, июль 2007 | Здесь похоронены Авраам, Ицхак, Яаков, Сара, Ривка, Лея. 700 лет евреи не могли прикоснуться к святыням. И только в результате Шестидневной войны у нас появилась такая возможность. В пятницу, 16 мая, состоится экскурсия в Хеврон с Шмуэлем Мушником. Подробности у Саши. Я уже был на подобной экскурсии около трёх лет назад. И собираюсь опять. По этому поводу вспомнилось:

- Я был здесь раза три.
- Этого мало.
- Согласен. Вот и приехал снова...
- Нужно как следует подготовиться. Проштудировать, методичку. В жизни
Пушкина еще так много неисследованного... Кое-что изменилось с прошлого
года...
- В жизни Пушкина? - удивился я.

rdavid: (Default)

Город Сдерот стал ближе. Флагман израильского дорогостроения - трасса номер шесть - простёрлась на 20 километров южнее. Сегодня она заканчивается пересечением с 35-ой дорогой в районе Тель-Лахиша, где недавно мы путешествовали.

В Сдерот приехали гости из Кирьят Арбы. Они привезли с собой картины, скульптуры, песни и хорошее настроение. Жители города смешались с гостями, получился как бы аншлаг. Было просто, весело и спокойно.

Сдерот показался мне тихим провинциальным городком. В центре города я купил шуарму. Съел жареные баклажаны и солёные огурцы, шуарму выкинул. Так и должно быть в провинции – гостям самое невкусное.

На улицах преобладает кипастая молодёжь с ярко-выраженными знаками уличного воспитания. Друг с другом они общаются примерно так:
- Яалла, бен зона, тави сигария...*

В общем, Сдерот мне понравился провинциальностью и жаргоном рабочих кварталов.
--
*Яалла, бен зона, тави сигария - ивр. Слышь ты, сукин сын, дай сигарету
Фотографии… )

rdavid: (Default)
Русский писатель похоронен на еврейском кладбище Маунт Хеврон в Нью-Йорке. К сожалению, на картах Гугла мне не удалось установить девятый блок, секцию Н, линию 14, могилу 4. Именно здесь покоится Сергей Довлатов. Сегодня, третьего сентября 2007, ему исполнилось бы 66 лет. Сергей умер 24 августа 1990 года. Нью-Йоркцы, положите камушек за меня…

У Марка Зайчика есть чудесная израильская зарисовка к творчеству писателя. В России Сергея Довлатова тоже любят. О нём пишут в газетах, ему ставят памятные доски. Можно даже разыскать следователя, избившего писателя во время допроса 30 лет назад.

Армянин по маме и еврей по папе Сергей стал русским писателем. Мало кто знает, что фамилия в советском паспорте была двойная: Довлатов-Мечик. Зихроно увраха, Сергей Довлатов-Мечик.
rdavid: (Default)

Чужие письма вызывают нездоровый интерес. Тем более, если они написаны любимым прозаиком. Забавно, что личная жизнь писателя важна читателю. Казалось бы, читай роман, получай удовольствие. И какое значение имеет личность автора. Добрый ли он человек, или наоборот. Уважает педиков или голосует за консерваторов. Любит жену или шляется по бабам. Но нет, читатель хочет знать ненужные подробности личной жизни. Он хочет перенести доверие к автору из художественного вымысла в реальную жизнь. Он наделяет писателя выдуманными чертами характера. А потом жестоко разочаровывается.

Интересно, сможете ли вы угадать автора следующих отрывков.

“…нажил миллион врагов среди авторитаристов из Максимовской банды, среди монархистов, сионистов, которые дико гордятся, что хуй у них на полмиллиметра короче, чем у других народов, среди так называемого "морального большинства" - что есть разновидность фашизма, короче, среди правых дикарей и фантазеров…”

“…очень поддерживали американские слависты, наши говноеды стонали от бешенства, рисовали на меня карикатуры как на сиониста и антисемита – одновременно…”

“…когда я спросил у Кати, что он (катин жених) за человек, дочь сказала:"Единственное, что тебе может в нем понравиться – это то, что он не еврей". Евреев в Нью-Йорке – больше, чем полгорода…”
Отгадка )

rdavid: (Default)
Мир изменился к лучшему не сразу. Поначалу меня тревожили комары.
Какая-то липкая дрянь заползала в штанину. Да и трава казалась сыроватой.
Потом все изменилось. Лес расступился, окружил меня и принял в свои
душные недра. Я стал на время частью мировой гармонии. Горечь рябины
казалась неотделимой от влажного запаха травы. Листья над головой чуть
вибрировали от комариного звона. Как на телеэкране, проплывали облака. И
даже паутина выглядела украшением...
Я готов был заплакать, хотя все еще понимал, что это действует
алкоголь. Видно, гармония таилась на дне бутылки...

Сергей Довлатов - Заповедник

Мой школьный приятель Саша Казимиров серьёзно увлекался травой. То есть постоянно курил наркотики. Я же предпочитал разбавленный спирт. Тем не менее, мы дружили.

Саша много читал. Полки были завалены сочинениями Виана и Кастанеды. Я же увлекался Незнанским и Чейзом. Каждую встречу он рассказывал мне об очередной гениальности старика Карлоса. Помню, трепет вызывала глава, написанная без разделений на слова. Несколько десятков страниц одних букв! Это было гениально! К моему огорчению, дальше названий кастанедовских сочинений я не продвинулся. Наверное потому, что я равнодушен к наркотикам.

Отчаявшись найти единомышленника, один раз Саша дал мне замызганный томик.
- Тебе понравится, - пробурчал. - Написано алкоголиком.

Мне было 17 лет, и я впервые открыл "Заповедник".
rdavid: (Default)
- Что ты думаешь насчет евреев?
- А что, евреи тоже люди. К там в МТС прислали одного.
Все думали - еврей, а оказался пьющим человеком.

Сергей Довлатов. Соло на ундервуде.*


До чего же в небольшой стране мы живём?! До чего же нас мало?!

Обращаюсь сегодня к коллеге по работе: «- Ты слышал, Гейзеля арестовали? И ещё несколько человек из Маале Адумим?» Он не слышал. Я послал ему по электронной почте новостное сообщение. Прибегает, взволнован. Там, говорит, с ними мой старый друг. Он же первый учитель по ивриту.

* Сегодня, 24 августа,- пятнадцатaя годовщина смерти Сергея Довлатова, зихроно увраха...
rdavid: (Default)
"В Лос-Анджелесе друзья могут столкнуться только на хайвее."
С.Довлатов. Филиал.

Меня нередко спрашивают, а не стоит ли рвануть в Америку. Мотивируют так: программисты там строят дома с бассейном, имеют три машины на двух взрослых членов семьи, не провожают детей в армию и достают водку из холодильника с двумя дверьми. Достойные аргументы. Я неизменно отвечаю - стоит, но...

Если человек задаёт такой вопрос, значит он не доволен своим положением, значит, он должен что-то менять. И пусть едет хоть в Америку, хоть в Австралию. Туда, где, как он считает, будет хорошо ему и его семье.

Себе я давно ответил на этот вопрос. Мне нравится Израиль: здесь люди улыбаются на улице, здесь светит солнце и зеленеет трава, здесь живут мои друзья.

March 2016

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
202122232425 26
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:51 am
Powered by Dreamwidth Studios